September 9, 2001, New York, USA
When it's nine in New York, it's six here and those who are happier are still asleep. When it's eleven in New York, it's eight here and I wake up, on the Radio Liberty website, which replaces my morning newspaper, there is already a photo of the burning "twins" with an accompanying "info snippet". I read, go out onto the veranda. Chrysanthemums and flowering tobacco are blooming, it's sunny. I don't want to wake anyone still sleeping with the news. America seems like a dot on the map.
For half an hour I try to get through to my mother (who has already seen the news on TV), through three different phone companies. I can't get through. I sit down at the computer to write emails – to acquaintances in New York, or to those who might know something about them. None of the people I'm writing to work in the "twins", but "beyond reason, New York seems like a dot on the map, and the distance from Brooklyn to the WTC is imperceptible."
A realist should assume the worst, namely: that some news, directly or indirectly related to the events of September 11, will again and again flood the front pages of newspapers. But even if everything turns out fine, newspaper analysts will still dissect the event for a long time. It is quite possible that those whom the event did not affect even indirectly will do this better. Without joining the flaring debates, I want to reproduce for you not even the echo of the event – for that you would have to be in New York – but the "echo of an echo". Upon reflection, this activity seemed not meaningless to me, because America is, indeed, as it turned out – a dot on the map.
Before depicting the emotions about the fall of the "twins", I want to share others – from the time of the "twins" alive. Going up to the roof of the WTC was one of the obligatory rituals for a person arriving in New York for the first time. A rather ordinary set of impressions – if one can say "ordinary" when talking about New York. In the huge lobby of the WTC on a weekday evening it is empty, rather even deserted. To get to the roof, you have to pay some money, go through the metal detector gates. The elevator goes almost to the top. Then you have to step onto a narrow escalator that will take you under the clouds.
From such tours, some caustic observations usually remain in the head, like: in the way the observation deck is fenced, there is an obvious effort to deter potential suicides. And simple observations, like: downstairs hangs a huge Miró tapestry, beautiful. You remember the temperature: warm/cold, because it's high and windy. (I remember the cold, piercing wind, because it was late evening, late October.) To the side you can see that iron lady who kindly signals to the hungry and humiliated. Below, in a circle, the living Manhattan shines and moves. So beautiful that it makes you happy.
It is unclear why a person feels happy when he manages to climb somewhere higher. The "twin" was tall enough to produce a lot of happiness. It is unclear where they will go for it now in New York. Though is that the trouble now...
Now everyone is asking what a panicking America looks like. Not at all. Very calm. There was no panic and, thank God, there still isn't. More precisely – nothing that could be considered panic spilled out into the streets in the first days.
So, actually, the first day: after reading email, it turned out that our family would neither work nor study that day, because schools, universities, government offices were closed, the entire business district was closed. All living things were evacuated from the downtown skyscrapers, the skyscrapers were locked. Few people remember a day when there were so many free parking spaces in the city center. In our densely populated area it was deserted and quiet. On NPR radio they were broadcasting the same news for the hundredth time, interspersed with classical music. We have been through this more than once, though the news was different, and there was more Russian classical music. But the reflex remained: classical music on the radio means a certain degree of horror, either about the future or the present. Or both.
In the nearest coffee shop near the campus of the city college, many people were sitting – reading, tapping on laptop keyboards. Students were doing homework. They chatted – slowly and somehow relaxedly. Not about politics. No one was in a hurry. It seemed that suddenly everyone had an eternity to spare. About half of the shops on the nearby shopping street were closed, in the open ones solitary customers wandered and carefully, slowly chose something. In the evening, city movie theaters showed movies to empty seats. Everyone stayed home and watched TV.
Closer to night, having let our brains fully absorb the news, we also turned on the TV. There was an endless broadcast from New York. An indecently beautiful anchorwoman with a completely white face, in a black dress, almost evening, which suited her very well, winced as if in pain as she introduced the next segment. Several tons of ruins were smoking, and beneath them many were still alive. On September 11, 2001, the whole world
watched this fire
It was terribly scary.
The next day on TV – firefighters carrying something from under the ruins in plastic bags, bulging rounded. Some bags are bigger, some smaller. From somewhere inside the pile of debris, people occasionally call on mobile phones.
The third day. They say someone was still calling.
About instant reactions. People gather in crowds at churches. Quite predictable, but for me somehow unexpected. Probably because I still have a poor idea of where Kievites would go for consolation. In this city – and in this country – for days now churches are filled even on weekdays. On Friday, which was declared a day of universal prayer, at the hour of a special daytime service, churches, cathedrals, and the spaces in front of cathedrals in the city center were filled to capacity with people.
Еще о моментальных реакциях. Майкл живет в Канаде, еще он долго жил в Киеве, еще он часто приезжает сюда, в Долину. Жалобный звонок парировал: «Ну, ты из такой страны, ты же знаешь, что надо делать – проверить запас наличных денег, воды и еды на неделю». Майкл недооценил американцев: в дни после трагедии оптовые гастрономы Costca распродали небывалое количество разного рода еды. Правда и то, что очереди в обычных гастрономах не длиннее прежнего. И что соль и спички не поднялись в цене. И что никто не торопился и не торопится изымать из банкоматов «наличку». И что единственный товар, который в эти дни оказался в категории дефицитных – американский флаг: в универмаге Wall-mart скупили все.
Мой дом – угловой, и сейчас, сидя за компьютером, я вижу в окно приспущенные флаги на фасадах домов на улицах, стекающихся к перекрестку.
Паники не случилось, нет. По крайней мере – здесь, на западном побережье, в городе, который наверняка занесен во все списки потенциальных целей. Просто очень снизился порог болевой чувствительности. Я сейчас пишу статью, и радио молчит. Но если его включить – там скоро обязательно кто-нибудь начнет говорить о Нью-Йорке и заплачет – не потому, что этого требует режиссура. Я давно не слышала, чтобы по радио плакали. И никогда раньше не видела плачущих комментаторов на CNN и ABC.
Кажется, будто люди, и без того неагрессивные, стал двигаться медленнее. Больше извиняться. Жалеть друг друга, что ли...
Из многих телепередач сняты рекламные ролики, с веб-сайтов – рекламные баннеры. Веб-сайту fuckedcompany.com, где аккумулировалась информация о разорившихся компаниях, пришлось срочно снять логотип – это был дом, расколотый трещинами...
Многие рестораны 11 сентября опустели и закрылись. «Chez Panisse» в Беркли – один из тех, где столик заказывают за месяц вперед, закрыл нижний зал. Верхний, менее роскошный, работал, «поскольку у людей должно быть место, где они могут встретиться и обсудить новости». Тоже логика. Когда рестораны заработали, группа недешевых «ешек», объединенных в систему i-dine, объявила, что перечисляет один процент стоимости каждого съеденного ее клиентами обеда на счет Красного Креста. Возможность сделать пожертвования в пользу потерпевших есть почти во всех местах, где люди тратят деньги – в том числе и в Интернете, где на многих веб-сайтах появился баннер Красного Креста.
Детский вопрос – «За что нас так ненавидят?» – прозвучал в первый же день и с тех пор звучит постоянно. Политические комментаторы очень серьезно стараются объяснить людям то, что они неделю назад напрочь неспособны были воспринять.
Не то чтобы Америка до терактов была страной, граничащей с бессмыслием благодати. Но все-таки очень многое в этом обществе было построено на доверии к человеку, на вере в человеческое здравомыслие, вменяемость, добрые намерения. Поэтому в здешних аэропортах можно было, например, пройти электронную регистрацию на рейс, фактически миновав досмотр багажа и документов. Можно было сдать багаж на международном рейсе экспресс-методом, опять-таки, без досмотра.
Теперь все иначе. Длинные очереди перед регистрацией. Багаж прощупывается до последней тряпки. В аэропорту Сан-Хозе взлетающие пассажирские самолеты некоторое время провожает истребитель. Из пластиковых столовых приборов, которые выдают к еде на борту, изъяли пластиковые же ножи. (Тем, кто едет в бизнес-класе, нож все-таки выдают, так что, если кто захочет пластиком застращать команду – купит билет подороже. Невольно вспоминается школьное остроумие: «ножа не бойся, бойся вилки»)...
Понятно, что тому, кому грозит повышенная опасность, гораздо труднее защитить себя от паранойи. Поэтому пока что очень трудно предвидеть, чем обернется для всех нас латание властями дыр в системе безопасности. Равно как и починка экономики, и до терактов сильно сбоившей. Равно как и «изменение общественного климата», как это принято называть.
Ростки этих изменений не могут не пугать. Руководителям местных мусульманских общин угрожают по телефону. Мусульманские школы и мечети охраняет полиция – «во избежание». В программах новостей передают «горячие номера», по которым можно пожаловаться полиции на угрозы. Мужья-мусульмане уговаривают своих жен не носить традиционную одежду, не пользоваться общественным транспортом. Жалуются они мало – боятся.
Америка, в которую они приехали, была добрая, богатая, безопасная, самоуверенная страна.
P.S. На популярном интернет-аукционе e-bay 11 сентября были выставлены на продажу обломки и пыль рухнувшего небоскреба. Утром следующего дня было обнародовано решение руководства сайта запретить продажу «сувениров». По крайней мере, с аукциона...
«Заграница» №38 (91), сентябрь 2001 г.
Анжелика ХИЖНЯЯ,
Сан-Франциско (США).
Специально для «Заграницы».