Мне очень нравится фраза писателя Джека Керуака: «...неважно, как ты путешествуешь, удачной ли была твоя поездка или ее пришлось сократить. Ты всегда чему-нибудь учишься. Учишься перемене своих мыслей». Восточный мир, наивный и мудрый, в чем-то загадочный, а где-то примитивный - противоречивый и всегда не такой, как ты ожидаешь. Он разрушает любые штампы и заставляет взглянуть на себя со стороны. Открывая Восток, ты что-то новое открываешь в себе и возвращаешься домой уже совершенно иным человеком. Разве этого мало для поездки в Афганистан?
Таджикский кордон оберегают российские пограничники. Перед прохождением таможни необходимо купить билет на катер в конторе с громким названием «Нижнепянджское пароходство». В «пароходстве» катерок этот единственный, плавает метров 500 туда-сюда через мутную стихию Пянджа и кушает $10 с пассажира.
Пешком к причалу спускаться запрещено. Вместе с бригадой афганцев, радостно тянущих на родину несколько дизельных генераторов и какие-то мешки, проезжаем мимо нескольких рядов колючей проволоки в потрепанном скрипучем ПАЗике. Любопытный военный с добродушной славянской физиономией сел на носу кораблика и грустно смотрел, как мы устраиваемся.
- Сережа, с нами поплывешь? - капитан и бухгалтер катера «Душанбе», пересчитав пассажиров, подмигивает пограничнику.
- Ты что! Меня ж там зарежут!
И уже сойдя на берег крикнул нам:
- Ребята, берегите себя! Возвращайтесь...
Елки-палки, никогда еще так сильно не хотелось повернуть обратно...
Порт-Шерхан только потому и «порт», что в прибрежную глину врыта деревяшка, за которую крепится швартовый канат единственного плавающего в Афганистан судна. Прямо с борта с вещами надо выпрыгнуть на осыпающуюся почву прародины арьев и по щиколотку в пыли взобраться на пригорок, где находятся ворота этой дикой древней страны. В наиболее пыльном месте набросали немного сена, натянули выцветший тент и посадили усатого таможенника. Такие ворота. Для порядка представитель власти слегка, самую малость, ощупывает рюкзаки.
В растерянности оглядываемся по сторонам: палатка таможни, будка пограничников и песок, везде песок. Как ездить, если не видно машин? В километре зыбким миражом дрожат какие-то сооружения, направляемся туда, но нас окрикивает англоговорящий афганец - попутчик по такси до Нижнего Пянджа.
- Вы куда? Там страшно. Много километров пустыни. Надо ждать здесь.
- Чего ждать?
Минут через 20 мираж поселка породил три светлые точки, которые вскоре выросли в раздолбанные тойотовские микроавтобусы. Проезд Порт-Шерхан - Кундуз стоит $2, или 100 афгани.
В происходящее за окном отказываешься верить. Снаружи яркие, ожившие полотна ориенталистов Белли и Кунстхалле: бескрайние пески, глиняные периметры занятых и покинутых жилищ, караваны нагруженных мулов и верблюдов, презрительно глядящие из-под платка на бензиновый транспорт бедуины-погонщики, чумазые дети на осликах, а иногда женщины в чадре или старики с седой бородищей да чалмой. Странно, что этот встречный - просто араб на статном скакуне, а не сам Магомет верхом на кобылице-женщине по имени Бурак... Кажется, что грань времен стерлась или заметена белыми песками азиатских пустынь.
Памятник бурного XX века - асфальтовая дорога со следами гусениц 15-летней давности. Советские танки когда-то должны были указать путь братскому афганскому народу из исламского средневековья в светлое социалистическое будущее. Теперь эти танки кое-где валяются раскореженные, приспособленные под амбары или просто так, а светлое будущее мы и сами променяли на кока-колу и гамбургеры. Но в далекой стране
Афганистан люди живут так же, как и тысячу лет назад, лишь потягивают минеральную воду - гуманитарную помощь от Nestle - и водят караваны по старой советской дороге.
В центре Кундуза не спешу отдавать водителю $10 - тот хочет на 100 афгани кинуть нас со сдачей. Пытаюсь жестами ему что-то доказать. Тут же вокруг нас собирается толпа, все улыбаются, всем интересно. Среди них нашелся и англоговорящий паренек.
- Все понятно! Сейчас разберемся. Давай деньги! - и тут же передает мои кровные жадине-водителю.
- Эй! Ты чего! Он два бакса сдачи недодал! - ору я ухмыляющемуся хаму, пока шофер и машина выбираются из толпы.
- Как это неважно? Я мистер с Украины! Для меня два доллара - это очень важно!
Но постепенно успокаиваюсь. Мистер я или нет?
Пробираемся по заполненным улочкам на южную окраину города без определенных целей. Везде что-то продают, кишат мотоциклисты, велорикши, прохожие, разукрашенные всевозможными рюшечками конные повозки, ослики и машины. Приближаются сумерки, и на Кундуз опускается облако смога, отчего происходящее кажется еще ирреальнее. Ближе к окраине людей меньше, но за нами бежит толпа мелюзги, что-то крича, смеясь и хватая за штаны. Цыкнешь на них - остановятся на несколько секунд, потом снова бегут. Слава аллаху, нашелся один мужичек-душман, добрая душа, рявкнул на мелких, надавал подзатыльников - вроде поотстали.
Установка палатки во дворе какой-то мастерской едва не стали гвоздем программы. Стараниями одного навязчивого англоязычного провожатого собралась просто неимоверная толпа: поглядеть на «хориджи» - иностранцев. Выручил Насир, просто схватил за руки да поволок к себе домой. Недовольная толпа поклонников еще минут 20 голосила под окнами.
- Многие из них тоже хотели бы пригласить вас в гости. Просто не додумались. Иностранцы обычно в отеле останавливаются, - пояснил младший брат Насира - Софиулла. Удивительно, сколько народу тут знают английский, причем довольно сносно! Вот вам и отсталая страна...
Когда расстилался достархан, в комнату, увешанную коврами и выложенную цветастыми подушками, зашел глава семьи - высокий седой Мухаммад. За едой, выяснив через Софиуллу, что мы путешественники, Мухаммад поинтересовался, сколько же на родине зарабатывает «белый мистер».
- 210 долларов в месяц, - «белый мистер» даже немного преувеличил.
Афганцы недоуменно переглядываются. Тут еще один сын Муххамада Салтан выдает какую-то фразу, и вся семейка заливается дружным смехом.
- Он говорит, - перевел, подавляя хохот, Софиулла, - переезжай жить в Афганистан,
здесь будешь зарабатывать гораздо больше. В Украине, что, компьютерщиков не уважают?
Что-то совсем не понравился мне афганский юмор...
Доев суп, принимаемся за второе - маленькие шашлычки, скорее всего из баранины. Софиулла как самый младший бегает за дверь и выносит каждому штук по 20 шампуров и тарелку со множеством специй. За дверью женские голоса, пару раз кто-то из женщин украдкой пытается заглянуть в комнату - еще бы, в доме живые «хориджи», без автоматов, не орут, не распоряжаются, просто гости... Но к достархану никто из них не садится, исключение только для Светки - мы же «подарок Аллаха». Отношение к гостям в любой исламской стране просто замечательное.
Хотя не совсем... Так и не понял, кто нас заложил, то ли сам хозяин дома, то ли кто-то из разочарованных «фанов» с улицы, но встревоженный Софиулла предложил выйти во двор, сказав, что там нас ждет один человек.
- Government policeman... - уточнил он.
Воображение тут же нарисовало дождливую ночь, воронок и людей в кожаных плащах. Немного приуныв, идем сдаваться на улицу...
- Салам-салам... - вежливый инквизитор, одетый в штатское (жилетку с карманами поверх чего-то вроде пижамы), здоровается и показывает удостоверение. В жутких местных каракулях нам не разобраться, верим на слово. Полицейский волнуется, трясущимися руками листает наши паспорта. Действительно боится? Или ему тяжело выполнять служебный долг вместо естественной мусульманской потребности в оказании гостеприимства? Убедившись в наличии визы (полученной в городе Бишкек за $30 и полдня), долго и проникновенно извиняется. Это понятно и без перевода.
- Он предлагает проводить вас в миссию ООН и угостить ужином, чтобы не обижались. Если хотите... - добавил Софиулла.
Мы не хотели. Поэтому вернулись в дом. Поговорив еще пару минут с полицейским, в комнату зашел сияющий глава семейства - жутко довольный, что «хориджи» предпочли остаться его гостями.
Все-таки визит чекиста имел не самые лучшие последствия. На следующий день семья Мухаммада не дала нам уехать в Кабул стопом - привели агента с автостанции и вместе с ним уговаривали воспользоваться микроавтобусом. Ночной гость призвал оградить украинцев от любой опасности, а автостоп, по мнению афганцев (справедливости ради добавлю, что также по мнению наших родителей и большинства знакомых), - как раз очень опасное занятие.
Южнее Кундуза уже не столь пустынно-экзотично. Тут меньше верблюдов и больше влаги. Долина вдоль какой-то речушки расчерчена артериями рисовых каналов. Светло-коричневую гамму пейзажа все чаще разбавляют вкрапления буйных южных оазисов, а иногда - трогательная зелень таких родных и странных здесь березовых рощ, ей-богу!
От нахлынувшей тоски по дому отвлекали проверки на многочисленных КПП - танковая гусеница поперек дороги, а рядом чахлая будочка. Военные деньги у водителей не клянчат, лишь деловито заглядывают в автобус, иногда выводят мужчин на обыск, а затем выписывают бумажку-пропуск до следующего КПП. Вопреки сложившимся представлениям, автомат Калашникова отнюдь не часть национального костюма любого афганца - вооружены, по крайней мере с виду, только полицейские и армия. Зато вышедшим из строя довольно габаритным оружием усеяны обочины и придорожные канавы. Через некоторое время все пассажиры маленькой, но вместительной «тойоты» нам для фото ищут железяку поприличнее.
- Танк, мистер! Акс! Акс? (Фото?)
Безумное эхо взрывов еще карабкается по стенам горных исполинов в окрестностях перевала Саланг. Порой пробуждаются призраки сорокалетней войны. Подъезжая к туннелю, соединяющему север и юг Афганистана - чуду советской инженерной мысли, - невольно обращаешь внимание на странные, раскрашенные красным камни на обочинах. Иногда там стоят указатели с надписями LM или MF. Шоссейная разметка стране без правил дорожного движения не особо нужна. Это предупреждения минных полей. Говорят, в афганской земле зарыто около 20 млн. мин, т. е. по одной на каждого жителя. Местные вряд ли отпустят вас гулять по незнакомой, пусть и очень живописной тропинке.
Расставаться с пассажирами «тойоты» было очень грустно. Выбираться из уже такого привычного микроавтобуса пришлось в пустынном вечернем Кабуле, в центре самой непредсказуемой столицы мира.
В ночь с 23-го на 24-е число месяца шабан 1424 года от Хиджры под звездным куполом древнего Кабула снился усталому путнику дивный сон. Снилась далекая непонятная страна Украина, где в это время шли дожди и ветер срывал с деревьев пожелтевшие листья. В городах жили странные люди. Жили вроде бы хорошо, в тепле и уюте, мылись горячей водой, а счастливы не были. Потому что каждый стремился решать все сам, не прислушиваясь к советам старших и более мудрых. Трудно поверить, но мало кто пригласил бы там странника в дом. Полицейские не стали бы помогать заблудившимся ночью «хориджи», даже не предложили бы фонарик, а скорее вымогали бы у несчастных бакшиш... О, Аллах, ты велик! Помоги Украине!
«Брррр... Приснится же такое! Долговато мы уже на Востоке», - думал я, выбираясь из палатки. Выбрался - и обалдел...
Вчера в 11 вечера, блуждая по вымершему центру Кабула и встречая лишь мусор, обреченно носящийся по пустому асфальту улиц, мы вдруг наткнулись на молоденького полицейского. Он быстро вник в ситуацию, проводил в парк и подсобил перелезть через ограду. Палатку ставить нам помогал уже другой полисмен - с усами, фонариком и АК-47. Разглядывая округу, я не мог не нарадоваться, что для ночлега мы выбрали некое возвышение с недостроенной кафешкой. Утром окрестные улицы превратились в многолюдный базар, торговцы давно уже приметили ярко-синюю палатку на холме и ждали развития событий. И когда мы стали выбираться наружу, некоторые даже вскарабкались на ограду, чтобы ничего не пропустить. Чуть поодаль находился наш ночной знакомый и зорко следил за «фанами». Гастроли запорожских путешественников в Кабуле прошли с аншлагами, популярный номер - сбор палатки и упаковка рюкзаков - собрал до шестисот зрителей, но на бис звезды выйти почему-то отказались...
Центр города лежит в долине, окруженной серо-коричневыми скалистыми холмами. Основные строения - двух-трех- этажные дома, сросшиеся вдоль узких улочек. На окраине мы видели до боли знакомые пятиэтажки-хрущевки - советский подарок. А самое высокое в Кабуле здание - девятиэтажный телецентр, рядом с которым и разместился приютивший нас парк.
Посетив немалое количество восточных рынков по пути, нам можно было бы и не обращать на них внимания. Но базар столицы Афганистана - это что-то потрясающее! Собственно полгорода и есть базар. В целом квартале продается только зеленый чай, сортов 70, а одна из улиц посвящена табаку и насваи. Толчея, разрисованные мотороллеры, носильщики тянут тележку с горой чайников в два человеческих роста. Вас зазывают, хватают за руки, просят попробовать, потрогать, понюхать свой товар. Целый квартал валютчиков с мешками денег. «Мистер, тест! Плиз, тест!» - просят обязательно пересчитать пачку афгани, обманывать, судя по всему, не принято, да и не получится - поглазеть на процедуру обмена собралось еще человек 15. Изюм сорока видов, урюк, курага, жареные бобы, миндаль, арахис, местные и пакистанские маленькие бананчики - и все это тоннами, глаза разбегаются! Через 20 минут блужданий по запорожским рынкам обычно у меня начинает болеть голова, а тут мы со Светкой уже полчаса торгуемся за шикарную тюбетейку. 160 - щелкает кнопками продавец и отдает калькулятор мне. Нееетушки, мотаю головой и набираю 70. В итоге сошлись на 100 афгани и расстались весьма довольные друг другом.
Общаться, кстати, без англоговорящих помощников оказалось не так уж трудно. Таджикский язык, дари и фарси очень похожи, что-то вроде украинского, русского и белорусского языков. Аллах велик - тот разговорный минимум, что мы узнали в Иране два года назад, оказался вполне пригодным и в этих местах.
Проезд по городу стоит 2 афгани (примерно 21 копейка нашими). Часто снаружи автобусы оснащены поручнями во всю длину. Если салон полный, можно ехать на крыше или прицепившись где-нибудь сбоку. Внутри автобус разделен на две части - мужскую и женскую. К внешнему виду женщин требования не такие строгие, как в соседнем Иране. Мы видели и совершенно запечатанных леди, и с непокрытой головой. Здесь все зависит от супруга. Собственно, и сам пророк Магомет не обязывал всех женщин укутываться чадрой, ну... кроме своих девяти жен, конечно. Светка без проблем ходила в футболке и джинсах. А косынку пришлось одеть только потому, что Афганистан - наверное, самая пыльная страна в мире.
Поднимаясь глиняными кварталами верхнего Кабула, невозможно отделаться от ощущения вневременности, сюрреалистичности происходящего. Мимо двух запорожских инженеров, сбежавших от XXI века, насупленные афганцы тянут бурдюки с водой в примостившиеся друг на дружке жилища. Заунывно горланя в такт вечной колотушке, ходит от дома к дому старьевщик в чалме да с ишаком. Женщины, закрыв часть лица платками, сверкают на иностранцев любопытными взглядами. Но стоит достать фотоаппарат - тут же исчезают, растворившись в средневековой полутьме дверных проемов. Из одной персидской сказки в другую девочка с восточной грацией несет на голове поднос с лепешками, а вторая - влагу волшебного источника Зам-Зам в высоком кувшине. Сверху виден весь Кабул, но мы уже приглашены на чай к Салтану в его ветхий, как сама священная Кааба, домик.
- Шурави - очень хорошие люди, - говорит Салтан, подсыпая в блюдце сушеную шелковицу. - Американцы намного хуже...
Шура на дари означает «совет», шурави, стало быть, «советчики». Назовите страну Украину, и любой афганец безошибочно определит вас как шурави. Салтан, как мы поняли, воевал с «советчиками», но зла не держит, угощает нас чаем и собирает в дорогу пакет со сладостями. Так принято.
Американских оккупантов впервые мы увидели лишь у посольства США. Шатаясь по городу, забрели в дипломатический район. Американцы отгородились от захваченного ими Афганистана и представительств остального мира тройным периметром колючей проволоки и горами темно-зеленых мешков с песком. Из хищных пастей бойниц смотрят на доверчивый Кабул дула крупнокалиберных пулеметов. И над всем этим великолепием развивается огромный звездно-полосатый стяг. Развивается в любую погоду, так как висит на хитрой системе проволочек. Голливуд... Под флагом в полном обмундировании по стойке смирно стоят мужчина и женщина, глядя из-под касок куда-то за горизонт совершенно заплывшим от сорокаградусной жары взором. Олицетворяют мировую победу демократии. Минут десять мы безрезультатно пытались привлечь внимание эдакой Джессики Линч, чтобы нам разрешили сфотографировать крепость-посольство. Своевольно снимать не решились, опасаясь, что борцы за права человека сначала будут стрелять, а потом разбираться.
Второй и последний раз американцев в Афгане мы видели, уже когда выбирались из Кабула на трассу. Эх, все-таки стильные они! Как в кино. Форму, наверное, разрабатывают ведущие модельеры, а огромные вездеходные «хаммеры» - просто загляденье! Только вот проезжающие пулеметчики, вжавшись в свои орудия, очень нервно водят дулами по сторонам. Не самое приятное ощущение, знаете ли, когда сразу с четырех джипов на тебя глядят стальные прицелы перепуганных хозяев мира...
Решив ехать обратно в Кундуз все-таки автостопом, мы, выйдя на шоссе, поняли, отчего эта страна считается такой страшной. В любом месте трассы в ожидании следующей машины чувствуешь естественность, прямо-таки будничность смерти - вот она, под ногами, припорошенная пылью, ржавая, разнокалиберная. Обочины по всему Афганистану покрыты ровным, сорокалетним слоем гильз. Действительно страшно.
Но с автостопом тут хорошо - подвозят все: водители разукрашенных КамАЗов, джипы международных организаций, частные «тойоты». В крайнем случае можно сесть десятым пассажиром в набитую до отказа «волгу».
Вечером в городке Пули-Хумри нас задержал полицейский патруль.
- Здравствуй, товарищ! - у седого афганского командира очень забавный русский и диплом киевской школы КГБ.
- Два человека из СССР! Хорошо! Зачем палатка ночевать? Есть контора! Есть комната! Хороший комната! Поехали?
И нас отвезли в управление полиции Пули-Хумри. Комната для гостей из бывшего СССР, скорее всего, была залом заседаний. Портреты товарищей Карзая и Моссуда, флаги, карта Афганистана и схема Пули-Хумри карандашом.
Утром водителю местного такси была вручена бумажка, позволяющая без проблем проходить любой КПП, и даны наставления доставить шурави в целости и сохранности кундузским властям. Прощались с полицейскими Пули-Хумри тепло и долго.
В пыльной степи под тентами с досточками и мелом в руках сидят дети. Под одним тентом мальчики, под другим - девочки. Это афганская школа. Учителя разрешают фотографировать и рассказывают о проблемах. Тетрадей нет. Место ужасное - вода тут аж через две мили по шоссе. Людей приходится уговаривать, чтоб отдавали своих чад изучать грамоту.
- Мистер, наши дети должны учиться. Мы хотим тоже быть развитой страной, как... как ваша Украина...
Во время чаевничания с начальником полиции округа Кундуз меня посетила меркантильная идея заполучить от властей документ, позволяющий бесплатно переправиться в Таджикистан. На совещании на самом высшем руководящем уровне было решено направить нас с сопровождением в миссию ООН, где такой документ вполне можно оформить.
- Как, говоришь, твое имя? - допытывается недоверчивый чиновник.
- Владимир... Как Владимир Путин.
- Как Путин? Нет, ты не как Путин... Путин - президент! Богатый человек. А ты $20 на паром жалеешь... И вообще, что у вас за цели в Афганистане?
- Туризм.
- Туризм? Ух ты! Я тоже люблю туризм. Два месяца назад был в Индии, если интересно - расскажу. Такая красивая страна!
В Порт-Шерхан из Пули-Хумри ехали все на той же «тойоте» с водителем Нуром и его младшим братом. У меня в кармане была бумага из ООН, а у Нура - пропуск в приграничную зону. Из Кундуза он вез нас по приказу полиции бесплатно. Но не унывал, слушал свою дребезжащую музыку, все время порывался купить для «хориджи» яблок или орехов и чуть что, забыв о дороге, поворачивал к нам свое улыбчивое бородатое лицо с огромными детскими глазами и интересовался: «Хорошо?»
Ему 27 лет, брату - 17. Рука у Нура в районе локтя искалечена какой-то нечеловеческой силой.
- Шурави? - спрашиваю, указывая на локоть.
- На. Талибан! Ох... Афтомат! Тра-та-та!
Как мы поняли, дома у них с братом нет, живут в машине, ею же на жизнь и зарабатывают. Семьи тоже нет: отца, мать и еще двух братьев убили талибы.
- Тра-та-та - плохо. Пайса-майса (деньги-пеньги) - плохо, - философствует Нур и прикладывает друг к другу указательные пальцы рук - этот жест во многих странах означает дружбу. - Хорошо! Дусти - хорошо!
Капитан кораблика нас узнал, но немного расстроился из-за хитрой бумажки, позволяющей не платить за переправу. В ведомости Нижнепянджского параходства последней вечерней записью 21 октября 2003 года является: «Ф.И.О - Красноголовый. Организация - ООН. Количество - два человека».
Разбрызгивая спокойный пянджский закат кормовым винтом, катерок «Душанбе» подходил к таджикскому берегу, а мы смотрели на противоположный пустынный пейзаж с пыльным таможенный тентом - воротами дикого Афганистана. Там только что попрощались с таксистом Нуром и его братом. В порту, вызвавшись помочь в формальностях, в машину подсел какой-то англоговорящий мужичек, и Нур попросил перевести давно мучивший вопрос: «Не считаем ли мы его, и вообще афганцев, плохими людьми?»
- Ну что ты! Конечно нет! Вы очень хорошие! - елки-палки, чуть было не расплакались.
А Нур выскочил из машины, принялся прыгать по пыли и орать: «Хорошо! Хорошо! Хорошо!»
До свидания, Афганистан!
В Запорожье под Новый год на главпочтамте тетенька, уже явно нервничая, наклеивает десятую марку на длинный конверт.
- Ужас... Афганистан? Там же все время воюют. Кто у вас там? Родственники?
У нас нет родственников в Афганистане. Бородатый улыбчивый водитель с покалеченным талибами локтем и огромными, по-детски сияющими глазами очень хотел, чтоб ему написали письмо. У Нура нет адреса, пришлось просить сотрудника фотоателье в Кундузе оставить свой, а таксист будет порой заезжать туда и ждать привета с Украины. На каком угодно языке, это неважно. Отсылаем фотографии, им наш друг точно обрадуется.
Владимир КРАСНОГОЛОВЫЙ.
Фото автора.