Галина Сторожук – одна из 800 тысяч украинских граждан, которым в 2015 году официально было разрешено работать в Польше. Тогда она получила своё двадцатое разрешение на работу. «Когда-нибудь в моей жизни я хочу иметь возможность жить в Польше подольше – без этих переездов туда-сюда», – жалуется 67-летняя уборщица и сиделка за пожилыми людьми.
В течение 15 лет она мигрирует между Варшавой и Тернополем. Виза с разрешением на работу обычно выдаётся сроком от трёх до шести месяцев. Галина каждый раз старается как можно скорее вернуться в Польшу, чтобы не потерять своих работодателей. Кроме того, украинка финансово поддерживает ещё и своего внука, который уже несколько месяцев учится в Варшаве. «В Украине у него нет шансов получить достойную работу или зарплату. Там только богатые могут позволить себе жить нормально», – рассказывает она о своей родине.
По данным Матея Дужчика, руководителя Центра исследований вопросов миграции при Варшавском университете, в конце 2015 года в Польше находились около миллиона украинцев. Они, как и Галина, работают на разных работах – помогают по хозяйству, в строительстве или сельском хозяйстве. Поскольку большинство из них работают на сезонных работах, количество украинцев в Польше варьируется в разные месяцы. В 2015 году в общей сложности 924 600 украинцев и украинок получили польские визы, половина из них – с правом въезда только в Польшу, а другая половина – во все страны Шенгена.
Однако немного позже эту цифру интерпретировали совсем иначе, чтобы превратить её в политический аргумент. Информация о том, что более 900 тысяч украинцев получили визу с правом на работу, в феврале 2016 года легла в основу высказываний польского премьер-министра Беаты Шидло, которая утверждала, что её страна приняла «миллион украинских беженцев». Однако, согласно официальным данным, с начала конфликта в Украине только четверо (!) из 5328 искателей убежища получили статус беженца. Все остальные – экономические мигранты, объяснил посол Украины в Польше Андрей Дещица.
По мнению представителя польского правительства Рафала Боченека, разговоры об «украинских беженцах» вполне оправданы. «С правовой точки зрения, это не беженцы, но фактически они ими являются, поскольку значительная часть бежит от войны в Польшу», – отметил он в разговоре с DW. По его словам, статус беженца пытаются получить лишь единицы только потому, что большинство считает процедуру предоставления убежища очень сложной, а не потому, что не чувствует угрозы от войны.
Однако, по данным Мирослава Чеха из «Союза украинцев в Польше», очень мало украинцев едут в соседнюю страну из конфликтного региона. Около 70 процентов украинцев, проживающих в Польше, происходят из западных областей Украины. Учитывая это, их нельзя называть беженцами. По мнению Чеха, термин «украинские беженцы» используется в риторике правительства скорее для того, чтобы «в вопросе беженцев позиционировать себя против европейской солидарности». Мирослав Чех считает, что Варшава пытается избежать выполнения обязательства по приёму беженцев с Ближнего Востока, показывая, что якобы и без того много людей получили убежище в стране.
Роберт Тишкевич из оппозиционной Гражданской платформы убеждён, что высказывания вроде «миллиона украинских беженцев» являются попыткой инструментализации украинских проблем. По его мнению, премьер-министр пыталась привлечь внимание международного сообщества к конфликту в Украине, но «Польше не стоит шокировать цифрами, чтобы подтвердить опасность с Востока», – утверждает он.
В то же время «украинских беженцев» нельзя называть «вымышленным алиби» для правительства, подчеркнул представитель польского правительства Рафал Боченек. Наоборот: национал-консервативное правительство, действующее с ноября прошлого года, пытается выполнить взятые на себя обязательства предыдущего либерально-консервативного правительства, согласно которым Польша до конца 2017 года должна принять ровно 7082 беженца, которые сейчас находятся в Италии, Греции или Ливане.
Но предложенный немецким канцлером Ангелой Меркель «постоянный механизм распределения» представитель польского правительства называет неудачной идеей и призывает провести новые переговоры по этому поводу. В данном контексте он указывает на единые взгляды стран Вышеградской четвёрки, то есть Польши, Чехии, Словакии и Венгрии, относительно этого вопроса.